Быстрее только ветер: заправь бак правильным топливом! Адреса АЗС «Конденсат»: 1 - г. Уральск, трасса Уральск – Желаево, строение 22. 2 - Бурлинский район, г. Аксай, Промышленная зона, строение 1 А. 3 - г. Уральск, Саратовская трасса, строение 3. 4 - Бурлинский район, г. Аксай, ул. Иксанова, 172А. 5 - Зеленовский район, село Мичурино, ул. Придорожная, строение 4/9. 6 - г. Уральск, ул. Гагарина 2/6. 7 - г. Уральск, ул. Есенжанова,40 А.
-20 C
Уральск
0.1 C
Аксай
Еще

    Оксана МАЛУША:  “В театре все зиждется на любви”  

     
    15 сентября в драматическом театре им. А. Н. Островского начинает новый сезон
    В крылатой фразе утверждается, что для зрителя театр начинается с вешалки, а вот для служителей Мельпомены, как они сами говорят, с творческого единства, фундаментом которому служит креативность всего одного человека – режиссера.  Перед открытием нового театрального сезона наш корреспондент встретился с главным режиссером театра Оксаной МАЛУША и узнал какие сюрпризы для зрителя готовят в новом сезоне актеры, и какая жизнь бурлит за старыми кулисами уральского театра. 
     Роман ДРОЗДОВ
    — Оксана Михайловна, открывается новый театральный сезон. Чем порадуете зрителей?  
    — Мы открываемся Чичиковым – это наш свежий спектакль. Мы его играли, но в мае свернули — посчитали, что его нужно отложить до лучших времен. Это была интересная премьера прошлого сезона. Мы восстановим еще спектакли “№ 13”, “За двумя зайцами”. В октябре поедем в Россию на фестиваль русских театров за рубежом. Затем едем на пять дней в Атырау, где уже давно не были. Нас там ждут. Также будем готовиться к новогодним мероприятиям, потому что наш театр еще и воспитывает своего зрителя. Эта большая работа, которую ведет Руслан Джумахметов. Возможно, он что-то возьмет и на вечернее, он себя уже зарекомендовал. Сейчас он ищет материал. Будем готовиться к юбилею Тамары Михайловны Столяровой — в марте. Ведем переговоры с режиссером из Москвы и даже говорим о “Пиковой даме” для Тамары Михайловны. Мы запускаем в работу Брехта “Мамаша Кураж” – это музыкальный спектакль. Есть планы на “Чайку”.  Александру Островскому будем отмечать 200 летие в апреле. Продолжим работу над “Бесприданницей”, над которой работал в конце сезона выпускник ГИТИСа, но как-то не очень удачно получилось. Но мы какие-то наметки сделали, пристреливаемся к материалу. Также восстанавливаем наши спектакли национальной драматургии, которые   очень бережем. У нас есть “Козы Корпеш и Баян Сулу”, “Джут”. Будем продолжать приглашать школьников. Для старших классов будем играть исторический спектакль “Жангир хан”.
    — Всеми ли постановками Вы довольны?
    — Я всегда заставляю себя увлекаться работой. Когда ты увлечен, то все хорошо. У меня нет любимых или нелюбимых спектаклей: я его прожила и забыла — пуповина отрезана и все. Единственное, почему я стараюсь сохранять репертуар  —  постановка спектаклей все сложнее и сложнее. И в материальном плане, и в творческих ресурсах. Но это не от того, что я трепетно отношусь к своему собственному творческому багажу. Сегодня дорого разбрасываться спектаклями. Если его можно сыграть еще три раза в сезоне, то его нужно сохранить. У нас 30 спектаклей и этого достаточно, чтобы поддерживать свежесть репертуара, хотя крайне сложно. Артисты не способны держать все в голове, — все нюансы, крепежи, которые были вплетены в этот спектакль. Они отрываются, их нужно заново ставить. У нас есть спектакли, которые идут по десять лет. Можете представить — какой это труд, каждый раз начинать все заново?
     — Сегодня есть жанры, которые наиболее популярны у зрителей?
    — Люди с удовольствием смотрят все. Главное, чтобы спектакль цеплял. Думаю, театр — это единственно правдивое действо, что осталось у нас, при всем его развлекательном характере. Вам тут не будут врать, по крайней мере, вы это сразу увидите. Это место, где человек может услышать правду, через авторов о сегодняшнем дне. Мы не стараемся просто развлечь человека, мы выходим на сцену, чтобы поговорить. Зовем зрителя на разговор в фразах и мизансценах. Мы хотим поговорить о том, как жить, о том, что жить надо по духовно-нравственным законам, которые существуют внутри нас.
    —  Очень удачная премьера театра – сказка “Конек Горбунок” Руслана Джумахметова. С чем Вы связываете ее успех у детей и взрослых?
    — Мы всегда рассчитываем на мыслящих людей, которые в своей жизни что-то читали. Театр элитарен. Невозможно сюда прийти совершенно необразованному, невнятному, грубо говоря, не умывшемуся человеку. И сказка — это прекрасно. Мы верим, что наш зритель не дурак, что он с нами на одной волне. Поэтому, думаю, это было ожидаемо, был верный расчет. Я должна обратить ваше внимание, что каждый спектакль — это расчет. Случайного у нас практически вообще ничего не бывает в театре – случайной пьесы, случайного материальчика. Мы слишком дорожим своим временем. И конечно же, у Руслана это не первая сказка. Он растет, и я уверена, что и следующий материал будет отличным. Потому что человек думает, и он не один — думает художник, думают артисты. Когда работает команда ярких творческих индивидуальностей, успех неизбежен. По-другому быть просто не может.
    — Нашей публике сложно угодить?  
    — Мы об этом вообще не думаем. Мы не заботимся об угождении публики, мы заботимся о том, что мы сегодня будем говорить. Чтобы наш разговор был внятный, чтобы мы на сцене были понятны — я к этому очень внимательно отношусь. Мне странно обвинить зрителя, что он что-то не понял. Это глупо, ведь люди, что сидят в зале — не дураки. И если тебя не поняли, то ты сам дурак — говори яснее. Меня так учили. Иногда меня спрашивают: а можно где-то на вашем ресурсе прорекламировать приезжающих к нам зарубежных гостей? Я отвечаю — нет. Вы знаете, что они привезут, какие у них цели? Как мы можем взять на себя ответственность и сказать нашему зрителю — идите, смотрите. У нас были случаи, когда, скажем так, оставалось легкое недоумение после спектакля.
     — А как Вы относитесь к утверждению, что искусство выше морали?
    — Искусство обязательно должно быть нравственным. Оно служит или Богу, или дьяволу. Ты должен выбрать, кому ты служишь в жизни. Я человек очень глубоко верующий и на все смотрю через эту призму. Я библейский человек. Для меня все ценности библейские: мужчина — это мужчина, женщина — это женщина и никаких вариантов у меня больше нет. Я понимаю, что в этом плане я совсем не модная.
    —  Не раз слышал мнение, что уральский театр им. Островского по качеству игры актёров иногда превосходит столичные театры Казахстана и России. Это так?
    — А в 1994 году были совсем другие разговоры. Чем вы там занимаетесь? Что у вас там за, извините, г-вно? Сама слышала это слово. И вы г… и театр ваш г…! Зал у нас был полупустой, люди не шли.  Актеры, которые уехали, сочувствовали нам: мол, остались, зачем вам это… Было тоскливо и горько это слышать.  Больше всего в жизни хотелось, чтобы наш театр любили, чтобы о нем говорили с уважением. Слава Богу, эта моя мечта сбылась. То, что вы говорите для меня не просто оценка, это честь. Мы все пришли в нужное время – и режиссерская бригада, и актеры, технические цеха, и вместе сделали наш театр востребованным, интересным, нужным людям. Сейчас у нас полный зал. 
    — А как Вам утверждение, что русский театр – это отдельный вид искусства?
    — Что мы сюда приходим сопереживать? Да, таково устройство наше. Мы очень сопереживательны. Часто приводят пример, что наши люди садятся в поезд и всю свою жизнь расскажут. Мы не ходим к психологам. У нас никак не приживется этот момент, потому что мы так устроены, мы восприимчивы. И все люди, которые идут к нам в театр, у них такое же устройство души. Мы сострадательные люди, очень эмоциональные, щедрые на сопереживание. Вы можете расположить человека, он вам выговорится, и вы его выслушаете. Чего не будет делать западный человек. Зачем ему погружаться в вашу жизнь? Его надо развлекать. Он заплатил деньги – будь добр, развлекай.
    — Оксана Михайловна, а как Вы попали в театр?  
    — Я родилась в актерской семье. Родители не понимали моего желания служить в театре и в семье эта тема даже не обсуждалась. Я не должна была заниматься театром, это было однозначное решение — родители не желали мне такой судьбы. Они хотели меня видеть кем угодно, но только не актером, про режиссера речь тогда вообще не шла. Я поступила в медицинский институт, но чувствовала, что нахожусь не на своем месте, и от того преисполнена была дикой тоскою. В конце концов я бросила институт и в 24 года оказалась в тупике. Я не занималась тем, что для меня было важно, мне казалось, что я уже опоздала в театральную жизнь, что время упущено. И вот в 24 года я понимаю, что не сделала правильный выбор. Это был личностный кризис, но я смогла его преодолеть. И так Господь устроил, что в 24 года я оказываюсь в театре. Здесь была юношеская студия, ею руководил Сергей Николаевич Попов, замечательный актер, он сейчас жив и здоров, слава Богу, и работает в Алматинском театре им. Лермонтова.  Этот человек взял меня в свою студию, хотя я здесь была перестарок, скажем так, по сравнению с остальными ребятами. И вскоре на меня свалилось счастье —  меня пригласил главный режиссер этого театра в труппу. Он меня заметил, когда я участвовала в новогодних мероприятиях в театре. Это были 90-е, развал, отсюда все рванули. Был даже период, когда в театре оставалось всего человек десять. И вот так началась моя карьера, и она была очень стремительной. Я единственная, кого сразу взяли в состав труппы. Параллельно я стала преподавать в этой студии, проучившись здесь же буквально год. Я поняла, что надо учиться. К тому времени я закончила исторический факультет пединститута, и решила, что надо поступать в театральный.  Я поступила в Самару в 1997 году, а сюда в театр пришла раньше, в 94-ом. Скоро будет тридцать лет, как я служу театру и занимаюсь педагогикой. До 2005 года работала актрисой, была ведущей актрисой театра. У меня счастливая актерская судьба — я играла все, была любима всеми режиссерами. И когда я поняла, что хочу заниматься режиссурой, то ушла на пике своей актерской карьеры. С 2003 года  являюсь режиссером. Я уже заканчивала режиссерский факультет в Самаре, когда меня перевели очередным режиссером. Но я еще играла. В 2005 году заняла место главного режиссера.
    — Почему родители не хотели видеть Вас членом семейной династии?
    — Наша профессия малооплачиваемая, моим родителям было трудно. Часто из-за этого актеры уходят из профессии. И я сейчас, бывает, теряю артистов, потому что они устают. Особенно мужчинам тяжело — нужно кормить семью, а на те маленькие деньги, которые мы получаем, это сложно. Но я всегда сразу объясняю: ребята, сюда не приходят за длинным рублем, здесь должен быть какой-то другой выбор у вас внутри, какие-то другие мотивации. Нужно понимать: эта профессия никак не сопряжена с достатком.
    — Как добиться от актера хорошей игры?  
    — Ты должен быть для актера не авторитетом, а другом, он должен доверять тебе как    человеку, который приведет его к успеху.  Как это сделать? Нужно вокруг него организовать игровое пространство таким образом, чтобы его существование на сцене не приносило ему никаких неудобств, чтобы он был свободен, увлечен. Я могу от него отстраниться и не лезть к нему на сцену только тогда, когда он понимает, что он делает.     Артист тоже мучается. Ему руки противны, ноги противны, голос ему кажется противным. Он себя не любит в какой-то момент. Нужно помочь ему увидеть, что он   хорош, он интересен. Мне доставляет огромное удовольствие видеть, что артист вжился в роль, играет точно, правдоподобно.
    — Чтобы работать в театре достаточно иметь образование?
    — Образование должно быть, конечно. Просто человеку с улицы очень сложно попасть в театр. Он должен быть для этого чрезвычайно одаренным. При желании этого человека можно научить, но будет ли он вызывать отклик у зрителя – это уже вопрос его таланта.  Есть у меня артист Насим Мамедов, у которого своя харизма, которая обязательно выстреливает в зал – это ему Господь Бог дал. Но, кроме того, нарабатываются навыки, своя техника игры. Есть Марк Ларин –  и у него своя харизма. Аня Гальцева, Руслан Джумахметов, Эля Бактыгереева – у нас сейчас много интересных артистов с харизмой. Но бывает, что и нет особо, но я стараюсь найти этот огонек.
    — Случайные люди попадали к Вам?  
    — Были такие люди. И может, сначала у них все было хорошо, а потом что-то такое происходит, что делает существование здесь для них невозможным. Ведь у нас все очень по правде. Это можно где-нибудь в офисе глубоко ненавидеть начальника или своих коллег и при этом спокойно ходить на работу. У нас так нельзя жить.  Если ты будешь жить здесь как свинья, ты не сможешь с нами сосуществовать. Потому что ты каждый день встречаешься с нами на площадке, мы смотрим друг другу в глаза. Здесь должны быть очень хорошие товарищеские отношения. И я не приемлю таких вещей, когда, например, начинается травля или еще что-то.  Я борюсь, чтобы у нас был здоровый климат. Это важно для творчества. Вообще театр, его природа такова, что человек может находиться в состоянии обостренного честолюбия, гордыни. Кому-то может показаться, что не такую роль ему дали или еще что-то. И вот здесь нужно настроить человеческие струны, чтобы они играли для всех, а не для себя любимого. Артисту нужно смиренно относиться к каким-то моментам. Важно воспитать в коллективе культуру. Это театральная этика.  Нужно уметь прощать друг друга или не демонстрировать своего настроения. Всех нас объединят любовь к театру. Нужно любить всех, себя рядом с ними, театр, зрителя. Тут все зиждется на любви. Если ты вспомнишь вдруг, что тебе нужно любить только себя, то ты отсюда будешь извергнут самим театром. Тут надо священнодействовать или — вон! В то же время они должны себя чувствовать свободными внутри, потому что это творческие личности.
    — Как театр пополняется новыми кадрами?   
    — Вопрос с кадрами сложный. Нужно думать, а что ты человеку дашь? Хорошую зарплату, квартиру? У нас нет таких возможностей. Но приходят к нам новые артисты. Например, Вася Бурля появился у нас — отличный парень, мы к нему долго присматривались, учится в Самаре успешно. Появился человек – и оказался таким нужным. Не знаю, мне кажется, мы Богом хранимы. Потому что как только у нас появляется какая-то проблема, к нам приходит человек, он появляется в нашей жизни и нам помогает. Да, проблема с кадрами есть, но это не только проблема нашего театра.   Это  проблема и Казахстана, и России. Единственное, что хорошо, что есть у нас наше театральное отделение в детской музыкальной школе, есть студия, где мы воспитываем на помощь нам молодых ребят. Но наши ребята тоже думают уезжать — глобальные миграционные процессы не останавливаются. Поэтому если люди выбирают наш театр, я считаю, что это большая победа, в том числе педагогическая.  Хорошо, что когда-то Руслан к нам вернулся, закончив хорошую театральную школу. Аня Гальцева вернулась, Эля Бактыгереева к нам приехала, закончив Саратовскую школу. Много детей, которых мы вырастили здесь и которые сегодня составляют костяк труппы, — это все наши ребята, уральские. Они рискнули, не испугались, остались, работают и счастливы здесь. Театр существует только благодаря артистам.
    — У Вас есть фавориты среди актеров?                                                                                                                                                                                                             —  Режиссер постоянно находится в состоянии влюбленности.  Я влюбляюсь, как зритель влюбляется. Когда у артистов все получается, конечно я люблю на них смотреть и радоваться. Насим Мамедов, Руслан Джумахметов, Наташа Копеечкина, Илья Таранов, Тамара Столярова, Виталий Котельников –боюсь кого-то не назвать. Знаете, они один фильм снимали к моему юбилею, у них там такой вопрос был: как вы думаете, кто самый любимый артист у Малуши? И так забавно, они  все кого-то другого называли, никто не говорил, что это я. Хотя каждый из них может сказать, что он любимый артист. Такого нет, про которого я бы сказала, вот этого я ненавижу, этого видеть не могу. Я чувствую ко всем одинаковое отношение. Есть такие, с кем трудно работать. Мне, например, трудно работать с моим мужем, Марком Лариным, потому что он мужчина и я его жена, ему трудно делать какие-то замечания на сцене, он может их остро воспринять. Я думаю, что ему немножко мешает этот фактор. Но я знаю, что  он сделает все хорошо и правильно, даже через какое-то мое злобное шипение в зале.
    — Какую идею Вы бы хотели воплотить на сцене нашего театра, но по каким-то причинам не решаетесь?  
    — Я практичный человек, реалистичный, и у меня нет химер в голове. У меня задача такая: я ищу хорошую пьесу, чтобы в ней интересно работали артисты. Прежде всего, я заставляю себя заинтересоваться материалом и понять, почему я сейчас должна об этом говорить. То есть мне нужно найти, о чем сейчас мы будем говорить со зрителем через эту пьесу. Вот сейчас в разработку мной будет взят Брехт. Театр Брехта – это особая эстетика. Никогда я с этим не работала и не знаю, как получится. Мне кажется, что пьеса эта – очень важный разговор о сегодняшнем дне.  Я оперирую конкретными ситуациями и конкретной суммой денег. Что толку фантазировать? Фонтаны на сцене я не включу, если мне на них денег не дадут. И я хочу сказать, это отмечали даже на фестивалях, что загромождение пространства невероятными декорациями – это не успех, что иногда художественный минимализм будит воображение и актера, и режиссера, и зрителя. Наши спектакли чаще играются при аскетическом оформлении, и я знаю, что у каждого предмета есть какое-то свойство, им можно манипулировать, тогда и воображение зрителя тоже подключается, зритель делает какие-то  открытия на сцене.
    -Что для Вас важнее: самовыражение или успех у публики?
    — Мне важнее самовыражение актеров. Я служу артистам. Притом, что я деспот для них – профессия моя такая, но я у них в услужении. Я должна привести все, над чем они трудились, к тому, чтобы у зрителя вызвать ощущение праздника. Вот этого необыкновенного, иллюзии на сцене, чтобы у человека осталось послевкусие от спектакля.
    Фото Дмитрия Шек


     

    ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

    Оставьте ваш комментарий!
    Введите здесь свое имя

    Последние новости

    И в грязь, и в снег, и в непроходимые топи

    Кому-то непогода за окном – как кость поперек горла....

    В два раза чаще стали нарушать закон госслужащие ЗКО

    За прошлый год 1389 различного рода нарушений со стороны...

    Рекомендуем

    Большая часть важных социальных объектов ЗКО по госзакупкам осталась незавершенной

    На общественном совете области провели анализ исполнения договоров о...

    Похожие материалы!
    Рекомендуем